От базовых крахмалов к биоэкономике: состояние и перспективы глубокой переработки

Отрасль глубокой переработки зерна и картофеля в России вошла в 2026 год в статусе «формирующегося, но ускоряющегося» рынка: базовые продукты уже локализованы, но по биотехнологиям и высокомаржинальным ингредиентам страна все еще зависит от импорта. На этом фоне 2025 год принес смешанные производственные результаты, запуск новых проектов и усиление конкуренции между игроками.

Олег Радин дал интервью изданию «Своё Фермерство». 

Президент Ассоциации предприятий глубокой переработки зерна (Союзкрахмал) Олег Радин оценивает состояние отрасли как развивающееся: Россия научилась выпускать базовую линейку — нативные и модифицированные крахмалы, сиропы и один биотехнологический продукт (лизин‑сульфат), тогда как мировые лидеры опираются на широчайшую линейку продуктов, в том числе биотехнологических.​

По его словам, события после 2022 года очень остро показали, каких продуктов в России нет и насколько критически мы зависим от других стран по ряду позиций со стопроцентным импортом. Поэтому курс государства на развитие биотехнологий и замещение критически важных компонентов задает отрасли новый вектор.

Консолидация и турецкая модель

Структура отрасли по‑прежнему пестрая. В России работают предприятия с мощностями переработки 70–100 тонн зерна в сутки — форматы, которые во многих развитых странах уже признаны экономически нецелесообразными.​

Олег Радин сравнивает возможную траекторию российской переработки с турецкой: в Турции около 11–12 заводов перерабатывают в сумме 2,5 млн тонн кукурузы при мощности каждого 800–1200 тонн в сутки. Небольших заводов по переработке зерна практически нет; мелкие игроки работают уже на следующем уровне цепочки — покупают нативный крахмал и модифицируют его, исключая этап собственно  переработки зерна для минимизации затрат. 

В России, по оценке Ассоциации, движение идет в ту же сторону: заявляемые проекты — крупные, отраслевое сообщество выходило с инициативой по установке порога, ниже которого нельзя получить ряд мер господдержки в части возмещения прямых понесенных затрат (например, не менее 130–140 тыс. тонн переработки зерна в год). В перспективе 5–10 лет ожидается сокращение числа небольших «монопродуктовых» заводов и развитие крупных предприятий с широкой линейкой продуктов, способных переключаться на производство разных продуктов для адаптации к рыночным циклам. 

Биокластеры и дефицит оборудования

Идея биотехнологических кластеров — площадок с готовой инженерной инфраструктурой, где якорный завод (например, по глюкозе) снабжает сырьем малотоннажные производства по выпуску аминокислот и других продуктов биотеха, в России пока реализуется точечно.​
По оценке Союзкрахмала, такая модель «в мире работает», но в отечественной практике остается на стадии отдельных попыток, например, в Татарстане. Кластерный подход потенциально снижает порог входа для малых предприятий, однако требует отлаженных организационных и межведомственных механизмов.

Гораздо более острой проблемой отраслевые игроки считают «огромную пропасть» в инженерии и оборудовании. Российские заводы по‑прежнему сильно опираются на импортные решения: если раньше ставка делалась на европейский инжиниринг, то теперь основной вектор — на китайское оборудование, которое зачастую дешевле в несколько раз, но требует доработки силами самого предприятия, не обеспечивая сопоставимого сопровождения и сервиса.​

Отечественные производители пока способны закрывать в основном, емкостное  оборудование и расходные материалы. Сложные узлы и линии (сепараторы, декантеры, центрифуги и др.) — зона компетенции иностранных компаний. Попытки использовать аддитивные технологии и 3D‑принтинг для изготовления ответственных деталей со стороны предприятий встречается с осторожностью: риск выхода из строя ключевого узла и остановки завода пока перевешивает потенциальную экономию.​

Читать полностью